«Ушки»
Стол русского загораживала белая ширма с узором из каких-то китайских иероглифов, из-за которой изредка раздавалось невнятное шипение Ильи. Наполеон, разобравший из словесных инсинуаций друга только три слова: «шеф», «дурдом» и «уши», искренне недоумевал по какому поводу произошла столь большая обида на весь мир.
- Илья, - наконец осторожно протянул он – а при чём тут уши, а?
- Наполеон, просто молчи. Об ушах тем более. – отрезали из-за ширмы.
- Ещё чего – молчи. Я вчера весь вечер молчал и сегодня утром два часа. Я поговорить хочу. – в свою очередь несколько обиделся Соло.
- Вот сам с собой и поговори. Ты у нас личность самодостаточная, найдёшь общие темы для разговора. – припечатал Курякин.
- Хорошо. - кивнул Наполеон – Мистер Соло, не находите ли вы, что от нас скрывают нечто очень интересное?
- Ну, разумеется, дорогой Наполеон. Этот русский ёжик напрашивается на допрос с пристрастием. – Соло, ухмыляясь, откинулся на спинку стула.
- Ну так давайте же подойдём наконец и заглянем за ширму. – продолжил он, вставая со стула.
- О да, это просто великолепная мысль. Но… нас ведь будут потом бить…
- Ну, не стану от вас скрывать, дорогой Наполеон, что такое развитие событий весьма возможно. Но ведь нас нужно будет сначала догнать, а мы с вами бегаем весьма хорошо, на уровне мировых рекордсменов.
- О, ну тогда, мистер Соло, давайте же приступим к самой сладкой части момента. – протянул Наполеон самым сексуальным голосом из своего арсенала, подходя к ширме вплотную.
- Изыди, Нарцисс недогреческий, скромностью не задетый. – прошипел Илья.
- Сейчас, только ласты на носки обую. – не остался в долгу напарник. – Расскажи уже, а то я прямо тут помру от любопытства и буду являться тебе каждую ночь в виде привидения в противогазе и корсете.
- Ты когда совесть раздавали, на дуб повыше лез, чтобы упасть поточнее? – зло съехидничал русский «ёжик».
- А ты, видимо, за дружеским участием не успел, потому что с Эвереста летел? – не заставил себя ждать Соло. – Ну, расскажи, а? Я за тебя все отчёты напишу.
- Ага, одной фразой – «Все вопросы к агенту Курякину». Не буду я тебе ничего рассказывать. Ты – ехидное, увлекающееся и вредное существо.
- А ты злой боевой русский ёжик.
- Не буду я тебе ничего рассказывать дикобраз ты, Амуром расстрелянный.
- А я мадам Грушенко настучу, что тебя у нас плохо кормят. – сладко произнёс Наполеон.
- Ну, что ж сразу-то такие угрозы.- взвился Илья. – Ладно, чудо неугомонное, иди сюда, смотри.
- Я уже тут. – радостно произнёс его лучший друг, заходя за ширму.
- Охх… Боже… - выдохнул он через секунду. – Это… восхитительно…
Соло с истинным наслаждением обозревал обиженную мордочку напарника, над которой, среди чуть взлохмаченных волос, добивающим штрихом торчали два изящных золотистых кошачьих ушка.
- Можно я тебя за ушком почешу? – взмолился Нап, присаживаясь на корточки перед стулом Ильи.- Ну, пожалуйста…
- Хорошо, чеши. – скороговоркой выпалил стремительно краснеющий русский и зажмурился.
Соло благоговейно протянул руку и осторожно почесал за правым ушком, искренне совершенно не заметив под рукой твёрдости ободка, к которому оно было прикреплено.
- Это для задания. – смущённо пробормотал Курякин. – Надо одного биолога завербовать, а он любит нестандартные подходы, вот шеф и …
- Не знаю, как тому биологу, а мне очень нравится такой нестандартный подход. – выдохнул Наполеон.
- Правда? – вновь в секунду сравнялся по цвету со спелым помидором Илья.
- Ага. – энергично закивал Нап – Больше всего на свете.
«Дорогой шеф, я вас обожаю, люблю и преклоняюсь… Я на ваш портрет как на икону молиться буду!» - восторженно думал абсолютно счастливый Соло, умилённо глядя на радостно улыбающегося напарника.