Он открывает глаза и в первые секунды не может понять - кто он и где находится.
Плохо. Агент мало того, что должен мгновенно оценивать обстановку, но и быть стопроцентно готовым к действиям, вне зависимости от того, спит ли он в данный момент, спросонья ли, или у него болевой шок, или он накачан наркотиками. Плохо.
Илья вновь прикрывает глаза. Морозный воздух просачивается в комнату сквозь приоткрытую форточку, и вылезать из-под теплого одеяла категорически не хочется. Окружающий звуковой фон делится на сегменты и подвергается привычному анализу: снаружи доносится монотонный шум машин и дребезжащий звук отбойного молотка, изредка перекрываемые полицейскими сиренами; соседи слева включили музыку спозаранку, не особенно громко, но стены в доме довольно тонкие; водопроводная труба принимается гудеть всякий раз, когда кто-то с верхних этажей включает воду.
Сотрудников U.N.C.L.E не баловали дорогим жильем, но своим нынешним обиталищем Илья остался вполне доволен. После коммунальных квартир, казарм, студенческих кампусов и тренировочного лагеря для подготовки агентов, очень скромные апартаменты неподалеку от Бруклин-Хайтса казались верхом роскоши. Даже жаль, что ему не придется часто бывать дома. Курякин был из тех людей, которым уединение жизненно необходимо время от времени.
Впрочем, сегодня он дома. И завтра тоже. Странно, да. На календаре тридцать первое декабря. Вчера он даже попытался напроситься на дежурство в конторе, чтобы не встречать Новый год в одиночестве, но мистер Уэверли строго сдвинул свои кустистые брови и заявил, что для дежурств и прочих повинностей у них и здоровых агентов хватает, а Курякину он настоятельно рекомендует отдыхать и долечиваться, строго следуя предписаниям врачей.
Можно еще понежиться в постели, но если дать себе слабину один раз, то потом захочется сделать это снова. Самодисциплина – это тот краеугольный камень, на котором строится фундамент личности, так говорил тренер в секции гимнастики, куда Илья пришел тощим до прозрачности семилетним пацаненком.
Решительно откинув одеяло, Курякин спускает босые ноги на пол. Попытка сделать зарядку заканчивается полным фиаско – даже от наклонов и приседаний левый бок отзывается острой болью, не говоря уж о более интенсивных упражнениях, а поврежденная лодыжка, о которой он успел позабыть, вновь напоминает о себе. Что ж, придется ограничиться холодным душем и прогулкой, все равно нужно будет купить что-то к ужину.
Припорошенное облаками декабрьское солнце скупо просвечивает сквозь стекла, чайник со свистом и бульканьем закипает на плите; Илья готовит себе завтрак и вполголоса подпевает Рою Орбисону, звучащему из радиоприемника. В конце концов, не так уж страшно остаться одному в незнакомом городе в канун праздника. Можно почитать в тишине, можно доиграть ту шахматную партию, которую он начал еще месяц назад, можно просто выспаться. Хорошо бы научиться высыпаться впрок. Он уже успел позабыть, когда в последний раз что-то праздновал – будь то Новый год, или собственный День рождения. Последние годы его швыряло по всему миру как песчинку в бурном потоке – автомобили, самолеты, часовые пояса, убогие гостиницы, джунгли, занесенные снегом трассы, бессонные ночи. Несколько последних заданий в качестве стажера он выполнил с блеском, и вот, наконец, получил статус полноценного агента, с хорошими перспективами на будущее. Свою первую миссию в новом качестве он тоже должен был завершить безупречно, он был уверен, что так и будет, ведь все было продумано до мелочей. Но, увы – даже самое скрупулезное планирование не исключает случайностей. Он же не знал, видит ли Наполеон того стрелка, который взял его на мушку, или нет, поэтому открыл огонь, отвлекая на себя внимание. Кстати, он не успел поговорить потом с напарником, было не до того. В итоге, Илья даже не знает – его подстрелили потому что он допустил ошибку, или то была просто случайность. Наполеон наверняка посоветует ему не забивать этим голову, ведь, в конечном итоге, миссию они выполнили успешно. Да уж, сам Соло точно не стал бы изводить себя сомнениями и напрягать ненужным анализом. Его девиз – после сложной миссии необходимо как следует расслабиться. Точка. Может он и прав. Мысль о том, что с момента знакомства с Наполеоном Соло, этот человек занимает процентов девяносто его мыслей, приходит к Курякину внезапно.



Это имя он слышал еще будучи стажером – лучший агент, самый высокий показатель по успешности миссий среди сотрудников всех филиалов, предпочитает работать в одиночку, ни с кем близко не сходится. Курякину рисовался мрачноватый широкоплечий тип с квадратной челюстью и пронзительным взглядом. Стоя за дверью кабинета Уэверли, Илья услышал обрывок их разговора – Соло доказывал, что никакой напарник ему не нужен, он и так прекрасно справляется, но шеф был непреклонен. Момент их знакомства развеял мысленно нарисованную ранее картину – у Наполеона оказались теплые карие глаза, взгляд с поволокой и как будто затаившаяся в уголках губ ироничная усмешка. В совокупности с неброским, но дорогим костюмом и безупречно подобранным галстуком, лучший агент U.N.C.L.E производил впечатление завсегдатая одного из клубов для богатых бездельников. Илья поймал такой же изучающий взгляд, шагнул вперед и они обменялись рукопожатием, одновременно жестко стиснув ладони друг друга, словно проверяя на прочность. И, кажется, оба остались довольны проверкой.
Учитывая, что ни Илья, ни Наполеон никогда особо не стремились сближаться с коллегами, у них совместно все развивалось на редкость гладко, даже слишком гладко. Наполеон больше не заикался о том, что напарник ему не нужен, и уже спустя полчаса после знакомства они обсуждали предстоящую миссию, подхватывая на лету фразы друг друга. У них даже обошлось без неизбежной притирки характеров, словно ладно пригнанная перчатка наделась на руку. Совершенно неоткуда было взяться взаимной уверенности, что напарник прикроет спину при любом раскладе, но она присутствовала с первых часов их миссии. Их, сперва, занесло в Бремен, потом в Будапешт; разведданные оказались верны - T.H.R.U.S.H. на самом деле стоял за серией загадочных краж предметов оккультизма из частных коллекций. В финальной перестрелке в Будапеште Илья умудрился поймать пулю и вывихнуть лодыжку, но больше всего в сложившейся ситуации он боялся не умереть, а оказаться обузой. Подкрепление со стороны местной полиции подоспело вовремя, агенты T.H.R.U.S.H. частично были арестованы, частично мертвы; Наполеон вез его в больницу, болтая по дороге без умолку, чтобы не дать ему отключиться, рассказывал какой-то смешной случай, и было реально смешно – Соло умел рассказывать и обладал хорошим чувством юмора.
А когда Илья очнулся в уже палате, стул рядом с его кроватью был сдвинут, будто на нем кто-то сидел, а рядом на тумбочке лежал толстый глянцевый журнал с кинозвездой на обложке. Можно было бы подумать, что тут сидел Наполеон, но с чего бы Наполеону с ним сидеть, он не нянька и они не друзья, хотя, кажется, из них получились неплохие напарники. Агент Соло наверняка уже на пути домой – поскорее разделаться с рапортами и назначить пару-тройку свиданий, пока не отправили на следующую миссию. Илья засыпал и просыпался, ощущая, тем не менее, краем сознания присутствие Наполеона, и это было как-то странно.
Реально они встретились уже в конторе; Наполеон стоял, опершись бедром о край рабочего стола Бриджит Миллс, новой секретарши Уэверли, и испускал на неё лучи своего сногсшибательного обаяния. Девушка притворно сердилась, кажется, за пропущенное свидание, грозила наманикюренным пальчиком, надувала губки; Наполеон изображал полное покаяние – скорбно сводил брови, делал «щенячьи глазки». Илья невольно засмотрелся на эту изощренную игру. Боже, нельзя же быть таким… таким… Он даже не сумел подобрать подходящего слова. Легкость, с которой Соло относился к жизни, притягивала Илью, как свет лампы притягивает бабочку. Сам он так не умел. Наверное, он относился к жизни даже чересчур серьезно.



Воздух снаружи пахнет снегом – Илья втягивает его ноздрями, думает, что для праздничной атмосферы снег бы не помешал. Зима в Нью-Йорке выдалась не особенно снежной и холодной; впрочем, по сравнению с русскими зимами, здесь никогда не бывает достаточно холодно и снежно. Прохожие одеты так, как в Москве одеваются осенью; сам Илья носит осеннее пальто и фетровую шляпу, не испытывая ни малейшего дискомфорта.
В канун Рождества в городе куда суетливей и многолюдней, Новый год не вызывает такого энтузиазма. А вот на его родине Новый год основной зимний праздник. В голове мелькают цветные обрывки картинок из далекого детства – пушистая ель с алой звездой на самой верхушке, стол, крытый клеенчатой цветастой скатертью, золотистые пузырьки в граненом стакане, крошечные девчушки, танцующие в костюмах снежинок, сшитых из марли, слипшиеся разноцветные леденцы в жестяной коробке.
Поравнявшись с катком, Илья замедляет шаг и невольно вздрагивает – среднего роста темноволосый мужчина подхватывает под руку девушку в ярком вязаном колпаке, и они оба заливисто смеются. В первую секунду ему кажется, что он видит Наполеона, но нет. Хотя, если бы его напарник захотел сводить девушку покататься на коньках, он бы это сделал. Не думая о том, что такие вот развлечения не вяжутся с работой секретного агента. Проблема Ильи в том, что он слишком много думает.

Можно заказать еду в ресторане, но отчего бы не приготовить самому, раз у него внезапно образовалась масса свободного времени, поэтому домой Илья возвращается с объемным бумажным пакетом в руках. Запоздало вспоминает, что забыл купить спиртное. Хотя, он не особо большой любитель выпивать в одиночестве, так что можно обойтись чаем.
Поднявшись на лифте, он поднимает ногу, чтобы выйти наружу, да так и замирает, будто наткнувшись на невидимую преграду. Фигура Наполеона Соло маячит у дверей его квартиры с пакетом, подозрительно похожим на его собственный.
- Привет. – Наполеон улыбается уголками губ. – Где тебя носило?
- Я не знал, что ты придешь. – Илья машинально отпирает дверь и жестом приглашает напарника внутрь.
- Я виноват, что не предупредил. Но шеф сказал, у тебя постельный режим, я думал, ты в любом случае будешь дома.
Илья лишь пожимает плечами, ощущая странную теплоту и умиротворение внутри.
Потом он готовит ужин, а Наполеон рассказывает последние новости и сплетни из кулуаров конторы. Илья слушает вполуха, параллельно размышляя, что сподвигло напарника заявиться к нему в гости в канун праздника, и как бы половчее у него об этом выведать. В конце концов, Соло упоминает вскользь Бриджит Миллс, и Илья решается на осторожный вопрос.
- Кстати, Миллс, вроде бы, приглашала тебя на вечеринку.
Наполеон недоуменно поводит бровями, вертя в руках бутылку шампанского, извлеченную из принесенного им пакета.
- Вроде бы. Да. Кажется, приглашала. А что?
- Ну…, - Илья пожимает плечами, - я думал, ты…
Вопрос, почему Наполеон сейчас с ним, а не в веселой компании красивых женщин, повисает в воздухе.
- А, вот ты о чем. Ну, уж нет. Я, конечно, люблю вечеринки, но я не отмечаю праздники со случайными людьми. Такая вот привычка.
Стрелки часов отмеряют последние минуты уходящего года, Наполеон Соло откупоривает бутылку шампанского, а слишком серьезный человек Илья Курякин пока еще не успел заморочиться на тему того, отчего ему так приятно оказаться кем-то не случайным в жизни своего напарника.

Конец.